Подпишитесь на радио «Фабрика».

Push-уведомления о новых #podcast.

Вы здесь
Репортаж
 

Антон Макаров: Интервью

Антон Макаров стал музыкантом‒мульти-инструменталистом, к 20 годам записавшим два альбома в одиночку у себя на кухне и сумевшим доказать, что настоящему таланту вовсе необязательно иметь дорогостоящую аппаратуру и контракт со звукозаписывающей студией для того, чтобы создавать песни, находящие отклик и любовь у слушателей. В преддверии первого концерта в рамках тура «Cabinet Noir» в поддержку русскоязычного альбома Radio Factory пообщалось с Антоном и узнало, какая история скрывается в «Черном кабинете».

Автор

Radio Factory: Рок-блюз музыка и русский язык – вещи, казалось бы, несовместимые, однако Вы сумели это опровергнуть. Легко ли было решиться на запись русскоязычной пластики?

Антон: Это решение пришло в качестве перспективного эксперимента. Но я бы не сказал, что это типичный блюз-рок, скорее винтажная поп-музыка, т.е. аранжировки в первую очередь сделаны за счет ретро-инструментов, притом что сама фактура (если песню сыграть под гитару) не так уж сложна.

 

Radio Factory: Отличается ли как-то процесс написания песен на русском языке от песен на английском?

Антон: Понадобилось очень много работы над русским языком, чтобы его интегрировать в такую музыку. Если бы я сочинял так, как на английском, то люди бы просто не поняли, о чём я пою, так как сам тембр голоса не позволял бы это сделать. Для русского языка пришлось следить за ритмическими группами, потому что он требует больше внимания в этом плане – важно ритмически попасть в каждое слово, иначе песня может потерять свой шарм.

Я хотел сделать русский язык определённым образом похожим на английский, но не за счет того, чтобы петь, словно у тебя каша во рту, а за счет самой стилистики стиха. Например, в песне «Семь ключей» нет рифмы:

Шаг вперёд, два назад.

Это то, что я учил,

Когда я был молодым.

Я видел семь ключей.

 

Radio Factory: А какая аллегория стоит за «Семью ключами»?

Антон: Это аллюзия на семь печатей из книги Апокалипсиса. А также есть старый фильм «Седьмая печать», где главный герой играет в шахматы со Смертью. На самом деле у меня был написан текст, который, возможно, был о чём-то другом, но, чтобы попасть в музыку, мне приходилось где-то обрезать слова, где-то удлинять их.

 

Radio Factory: Сложнее ли исполнять песни на русском языке на концертах? Ведь это открытый диалог со слушателем, не завуалированный внутренним переводом слов.

Антон: Да, намного сложнее, даже с технической точки зрения.

 

Radio Factory:  А изменился ли как-то процесс подхода к песням тех пор, как появились The Joyces?

Антон: Пока The Joyces остаются на уровне концертов, но они довольно заинтересованные ребята, и, возможно, следующие записи мы будем планировать совместно. Мы находимся на одной волне, а процесс подготовки к живому концерту – это сродни написанию живого альбома: что-то изменяется, что-то добавляется, что-то наоборот выкидывается. И пока на этапе концертов это работает хорошо.

 

Radio Factory:  Вы писали, что в альбоме использовано шестнадцать инструментов. Какой, на ваш взгляд, инструмент стал ведущим, определившим звучание альбома?

Антон: Безусловно, меллотрон. Это первый в мире сэмплер в виде большой машины с клавишами, куда писались плёнки с небольшими отрывками из песен или звуков флейты, органа и т.д. Меллотрон получил некоторое развитие в середине 60-х, но из-за своих габаритов и возникновения первых синтезаторов он потерял свою необходимость. Но сейчас я стал замечать, что очень много групп его снова стали использовать, включая Пи Джей Харви и Ника Кейва. На самом деле, его всегда использовали, но ранее от его звучания не исходили. Мне хотелось бы, чтобы это дало ход будущим музыкантам: сейчас тысячи сэмплеров, тысячи оргАнов, и можно скачать виртуальные инструменты на компьютер и записывать через них, но наиболее подходящим для меня было именно то, что предлагал меллотрон.

И таким образом всё влилось в единое звучание. Пожалуй, это первый альбом, который можно назвать именно альбомом, а не сборником песен.

 

Radio Factory:  Вы говорили, что во время работы над альбомом было написано более 30 песен на русском языке. Как происходил отбор композиций в альбом?

Антон: По временной, хронологической составляющей. Тридцать песен было просто написано, записано было около двадцати, а обрамлёнными, готовыми оказалось только девять. Проблема заключалась ещё в том, что была необходимость выложить музыку в социальную сеть, а с обложкой более девяти треков, к сожалению, нельзя прикреплять.  На самом деле, альбомы сейчас становятся короче: сначала был эталон в 12 треках, потом он сузился до 11, сейчас мода пошла на 9 и 8 треков.

 

Radio Factory:  Выделяете ли Вы единую тематику альбома, которая связывает стилистически все треки в единой целое?

Антон: Их объединяет музыкальная стилистика, возможно, стилистика визуальная, окрашенная в темно-серые тона. А что касается сюжета, то «Чёрный кабинет» - это мысли других людей. Я не очень понимаю, когда люди говорят, что пишут песни, основываясь на своём опыте. На мой взгляд, очень трудно получить большой опыт для такой вещи, как песня, будь тебе 20, 30 или даже 40. И песни с «Черного кабинета» - это мысли других людей, которых я попытался поставить в неловкие положения, в абсолютные положения.

 

Radio Factory:  Альбом получился очень кинематографичным, выдержанным в науарном стиле и богатым многочисленными отсылками. Если бы «Чёрный Кабинет» был саундтреком к фильму, то каким бы вы хотели видеть этот фильм?

Антон: Это было бы, скорее, второсортное кино, «B movie» с ретро-оттенком, потому что музыка «Черного кабинета» – это нарочно немодная музыка. Возможно, он был бы снят на 8-мм пленку Kodak, хотя можно и на 16-мм, но это уже будет совсем третьесортное кино.  

 

Radio Factory:  Говоря о кино, отрывки из каких фильмов вы использовали в треках «Семь Ключей» и «Время Тебя Не Ждёт»?

Антон: В песне «Семь Ключей» звучит фраза из фильма «Трамвай “Желание”», а вначале трека «Время тебя не ждёт» играет радиогипноз США 60-х годов.

 

Radio Factory:  Как изменился Антон Макаров с момента выхода «The Office man»?

Антон: Он погрустнел, совсем не помолодел, ему теперь не 19, а 20 лет. А на самом деле работа над альбомом выявила очень много изъянов в моих способностях, как технических, так и физиологических. Процесс записи требовал 25 часов в сутки, 8 дней в неделю, и до сих пор я чувствую некоторые отклики этих бессонных ночей. И безусловно, это касается также и музыкальных способностей. Я мог слышать в голове песню, но понимал, что мне не хватает голоса или знаний какого-то инструмента, чтобы воссоздать эту песню. Конечно, я не ходил к преподавателю по вокалу, а просто ставил Скотта Уокера, Фрэнка Синатру, Дэвида Боуи по кругу.

Иногда у меня такое ощущение, что Антон Макаров в 19 лет больше умел, чем сейчас, но я знаю, что в 21 я буду также говорить про нынешнее время. В любом случае, «Черный кабинет» - это то, что я мог сделать за этот год, ни больше, ни меньше. Но альбом развивается, и музыка, и музыкант должны также развиваться с жизнью. Это не должно быть топтание на месте, и следующий альбом должен быть ещё лучше.

 

 

Материал в контексте: 

Чувственная игра, искренние тексты и скромный взгляд – набор настоящего музыканта. Всем этим обладает  Антон Макаров, да и не только этим: его изумительное владение гитарой и своим голосом не оставит равнодушным даже самого придирчивого слушателя. Нам посчастливилось побывать на акустическом концерте Антона 13 декабря в баре Union и оценить, так ли он хорош вживую, и мы не были разочарованы. 

Другие материалы